Роман "Башня", признанный лучшим немецким романом года, можно смело назвать эпическим. Без ложной ностальгии книга рассказывает о последних годах существования ГДР.

 

Впервые немецкий прозаик Уве Телькамп (Uwe Tellkamp) привлек к себе внимание критики три года назад, когда вышел его роман "Зимородок". Тогда он еще работал хирургом в отделении скорой помощи. Успех позволил ему профессионально заняться литературой. Новая книга - эпос объемом почти в 1000 страниц - подтверждает правильность выбора.

Место действия - Дрезден Путина

О том, как катилась в пропасть бывшая ГДР, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, за почти десять лет, прошедшие со времени воссоединения Германии, написано немало. Но "Башня" - пожалуй, первое произведение на эту тему, которое, правда, с некоторыми оговорками, можно назвать эпическим. И вполне закономерно, что именно эта книга была признана лучшим романом 2008 года, за что и удостоилась престижной литературной премии Deutscher Buchpreis.

Повествование охватывает семь последних лет существования ГДР - со смерти Брежнева до падения Берлинской Стены. Место действия - Дрезден, где родился и вырос Телькамп. И где в те же самые годы (вторая половина восьмидесятых) жил и работал капитан, позже майор Владимир Путин.

Трое в башне

Герои романа живут как обедневшие аристократы в обветшалых, разваливающихся от ветхости старинных особняках, которые возвышаются высоко над Эльбой. В доме сорокалетнего хирурга Рихарда Хоффмана устраивают музыкальные вечера, читают вслух стихи, ведут неспешные беседы на отвлеченные философские темы... Литературный редактор Мено Роде, выросший в семье высокопоставленного партаппаратчика, здесь особенно блещет. Сын хозяина дома Кристиан, только-только выходящий из подросткового возраста, с жадностью пьет этот элитарный интеллектуальный коктейль и мучается по ночам от эротических видений.

Но у каждого из них есть и дневная жизнь. Хоффман-старший уходит по четвергам в бассейн - а на самом деле к любовнице. Роде все больше отгораживается книгами от внешнего мира, посвятив себя, в конце концов, вполне символично изучению одноклеточных - "мельчайших живых организмов", как он не устает повторять. Ну а мальчик, не успевший стать мужчиной, попадает в армию.

И звать Никто

Кристиану, который разрывается между каждодневными поучениями родителей жить честно и их постоянной ложью "на людях", и так приходится нелегко. А тут еще ровесники из танкового полка, издевающиеся над "очкастым интеллигентом"! Привыкший говорить дома то, что думает, Кристиан скоро оказывается в гарнизонной тюрьме за "антиобщественные высказывания" и "клевету на социалистический строй". "Немо", - так зовут его товарищи. На немецком языке это имя, однако, напоминает не слово "немой", но "Niemand" - "никто". Он действительно никто в этой приближающейся к краху стране.

Фабульная сторона поразительно напоминает здесь биографию автора романа. Уве Телькамп тоже пошел после школы в армию, три года прослужил в танковой бригаде, потом за отказ участвовать в разгоне демонстрации в Дрездене попал в октябре 1989 года в гарнизонную тюрьму - к счастью, в самый канун мирной революции в ГДР.

Прислушаться к Чехову

Но в романе описываются не только экстремальные ситуации, в которые попадают герои. Телькамп нарисовал грандиозную панораму жизни в ГДР, пересыпая ее историями о том, как доставались в ГДР стройматериалы, анекдотами о взятках "борзыми щенками", подробными описаниями больничных и издательских будней и так далее.

Кроме названных центральных персонажей, в "Башне" действуют десятки людей: драматург - ортодоксальный сталинист и молодая поэтесса, зарубленная цензурой, стукачи и диссиденты, влюбленный в свою работу инженер и ловкий адвокат, обделывающий дела между Востоком и Западом, рабочие карбидового завода и истинные хозяева страны - обитатели вымышленного номенклатурного острова Остром...

К сожалению, автор нередко теряется в описаниях, затягивает их, уходя в сторону от повествования и нарушая его ритм. Испытываешь большой соблазн перевернуть сразу несколько страниц. Уве Телькамп как-то сказал, что прислушивается в своем творчестве к Чехову. Трудно поверить. Думаю, что сокращенный на четверть роман ничего бы не потерял.

Ефим Шуман